Старикашка Мээс (2old2r0cknroll) wrote,
Старикашка Мээс
2old2r0cknroll

Categories:

Фестиваль, фестиваль, тра-ля-ля!

Мечей говорящих?
А также яоя?
Так вот вам, товарищи,
То и другое!

К Фестивалю на fantasy_proda.

   Тварьческий дуэт балалаечников «Старикашка и Апчхи» представляет вниманию почтенной публики!

«Несколько слов о Добре и Зле, а также Любви и Дружбе», в соавторстве с apchkhee


   Наноэпос, выполненный в каноне малого (пешеходного) мерисьючего набора. За исключением крыльев и ехидноконей, постарались утоптать сюда всё, что вспомнилось и влезло. Ехидная ГГ, патетические названия, картон, рояль, меч говорящий (даже два), шпильки, нутрии, заспинные двуручники, блиндированное исподнее, велеречивый злодей, таверны, вампиры, залихватские родословные, яой (более того — нетрадиционный яой), и что-нибудь ещё наверняка забыл упомянуть…
   И ещё заяц. Заяц неканоничен, он выпрыгнул из какой-то проды, ума не приложу, как он сюда пробрался.

   Предупреждение! Не все ошибки, которые Вы, несомненно, заметите, таковыми являются: отчасти это попытка подражания неподражаемому аффтарскому стилю. ;)




   Сумеречная Чащепущоба простиралась от Страшноужасных Топей на зюйд-зюйд-норде до Смертельного Нагорья Смерти на ост-весте.
   Это был удивительный лес. За такую концессию любой босс целлюлозно-бумажной промышленности с радостью отдал бы правую руку своего заместителя. Огромные деревья, не то хвойные, не то лиственные, в сумерках и не разберешь, состояли сплошь из слоев отличного картона, практически не требующего дальнейшей переработки. Крестьяне охотно использовали толстый картон для постройки домов и особняков, а из мелкого их жены изготовляли прекрасные украшения. Лес в любое время года изобиловал грибами и ягодами невнятных пород (все — безусловно-съедобные) и был почти лишен подлеска, лишь в редких купах кустов кое-где хищно притаились в засаде рояли, поджидая неосторожного путника.
   Скупо поговаривали, что где-то в лесу водится заяц, но с кем он там водится, на каких условиях, а главное, с какой целью — об этом легенды умалчивали. Злые языки утверждали даже, что зайца видели лишь некоторые холопы, закусившие местную самопальную картоновку некстати подвернувшимся съедобным грибом.
   Лес покрывал густой, как молоко нококля туман.

   По этому-то жутко таинственному и таинственно-жуткому лесу и пробиралась отточенными бесшумными движениями мелкого хищника из породы кошачьих Снежана.
   Чвах! Чпок! Плюх! Шмяк! ХР-Р-РУСТЬ!
   Что? Ну, почти бесшумными. Интересно посмотреть, а как бы вы, злобные критики, бесшумно вытягивали двадцатисантиметровые шпильки из картона, куда они проваливаются на каждом шагу! По крайней мере, никто не может отрицать, что движения ее при этом были отточены долгой практикой.
   Пробиралась Снежана совершенно одна, но в ее внушительной груди билось не менее внушительное и храброе сердце, не боявшееся терпеть неудач и трудностей.
   — Дорогая моя! — прорезал лесную тишину (плюх! ЧМЯК!) манерный фальцет.
   — А? — привычно съехидничала Снежана.

   Говорил Меч. Меч был не простой, а волшебный. Он был выкован на заре времен сумеречными эльфами из самого прочного материала на свете, и потому носил имя Эндурас. К тому же он был зачарован от ядов, холода, пламени и бактерий (но немного недолюбливал электричество, скорее на эмоциональном уровне), умел говорить, даже немного думать, и был по-своему талантлив, а оттого капризен. Из-за недовыловленной вовремя аффтарской опечатки, Эндурас оказался не только самым прочным, но и в немалой степени порочным.
   Он, как обычно, не пожелал убираться в походную нутрию… (Эти зверьки, как известно, магическим образом связаны с пятым, восьмымсполовиной и еще несколькими измерениями, что позволяет хранить в нутрии чертову прорву различных полезных вещей. Сами нутрии, насколько можно судить, от такого положения вещей отнюдь не в восторге, но кого интересует мнение каких-то грызунов?)
   Так вот, меч этот, — двуручный, но не потерявший от этого стройности и лоска, белоснежный, отполированный до блеска, в изукрашенных стразиками, бантиками и мишурой ножнах нежно-небесного цвета, — всегда предпочитал болтаться за спиной Снежаны.
   Болтаться и болтать без умолку, за исключением тех случаев, когда на него накатывало вдохновение, и он на некоторое время замолкал, обдумывая очередную балладу.
   Иногда меч пел приятным, приторным басом, немного грассируя и растягивая гласные.
   Правда, хозяйка меча его музыкальных вкусов не разделяла и не понимала: ей нравились «Ария», Николай Басков, «Ранетки» и группа «Лесоповал».

   Меч был немного не в духе после вчерашнего. Снежану тоже немного качало, но она мужественно и грациозно шагала через лес, продираясь сквозь чащу, к тому же свежий воздух действовал на нее благотворно. Вечер сулил немало подвигов.
   — Да, и не моглааа бы ты не так рьяно продираться свозь кустааарники? Меня уже полчаса хлещет ветками по рукояятке и ужаасно укачивает. У меня чуть каамушек не вылетел… Вчера в таааверне, за полчаса до ее окончаательного раазгрома и пораажения, ты пролила на меня паачти пол бутылки шампанского… надо же быть такой неуклюжей… если ты не хочешь, чтобы меня стошнило прямо на тебя, или в нууутрию… В таакой обстановке совершенно сбивааются все мысли о возвышенном.
   Снежана, не поворачивая царственной головы, которой могли бы позавидовать все королевы мира, окинула меч ехидным взором, от которого у любого мужчины, от сурового рубаки-рыцаря из королевской гвардии до безногого карлика-шута Шломо, сердце замирало как минимум на час — а затем, не снижая темпа, легким движением руки поправила ножны, которые некстати перетирали застежку бронелифчика.
   — Ой, ну что же ты так своими ручонками меня лапаешь, ты мне все аксельбанты измяяла… — захныкал Меч — ну пааачиму я служу какой-то невоспитанной девице… нет бы строойному, симпааатичному юноше… с прекрасными тонкими пальчиками, знающими, как меня получше обхватить… рыцарю в белых доспехах… с душой наастоящего поэта… мы бы вместе сочиняли сонеты на досуге… а его аааруженоосец, крепкий деревенский парень с сильными руками…
   — Говорил бы своему господину — достань же свой внушительный меч! — ехидно парировала Снежана. Манерная болтовня изрядно ее достала. К тому же после вчерашней бурной ночи адски зудели нежные, но глубокие укусы от вампирьих зубов на шее, не до конца замазанные тональным кремом.
   — Скаажите пожалуйста! Можно подумать, будто ты никогда ничего не бра…

   Их завязывающуюся было дружескую перепалку грубо прервали. Из-за небольшого куста внезапно выпрыгнул одетый в тяжелые черные латы Лорд Бедормот, также известный как Черный Властелин. Он был известный тиран, изувер и бич Сумеречной Чащепущобы. Он был типичным ублюдком, обожал мучить людей. По слухам, прабабка его была драконницей, а прадед — темным эльфом. Дальнейшие беспорядочные связи его родственников по обеим линиям гинеологического древа не прибавили ему ни красоты, ни шарма, ни манер. Из его синей спутанной бороды, подарка пращуров-гномов, разило просроченным элем, кислой капустой и смертью. От прабабки, правда, досталось лишь умение пускать удушливые газы, которыми он любил усыплять целые деревни.
   — Стой где стоишь, глупая женщина! Я Черный Пластилин… ААРРРГХХ!… Властелин сих мест! Мой прадед поставил здесь твердыню и никто, никто не смеет пройти через мои владения, не ответив как тебя зовут и на секретный вопрос!

   Снежана ехидно поморщилась. Таких злодеев она ела бы на завтрак, если бы не следила за калориями.
   — Меня зовут Никто… Ну и какой у тебя будет вопрос, о владетельный господин сего ужасного места? — Снежана притворно улыбнулась краями пухлых губок, изогнулась в ехидном реверансе, едва не обнажив левую грудь. Этот отвлекающий прием, опирающийся на извечную мужскую примитивность и неспособность логически мыслить при виде прекрасной и умной женщины, ни раз выручал ее в сложных переделках. Рука ее потянулась за спину и легла на рукоять Меча. Она тайком окинула окрестности. Ни сбоку, ни за спиной, не было видно каких нибудь миньонов Лорда Бедормота. Он был один, к тому же, похоже, изрядно пьян, и вышел на охоту поразвлекаться. Но не на ту напал!
   Ответов на секретный вопрос она никогда не учила, а шпаргалки вечно навечно пропадали в недрах нутрии. Снежана предпочитала действовать решительно и принимать бой…

   — Бедик! Бедюша! Чтоо там за кипиш? Чтоо это за отвратительная самка в наших кустиках? — раздался голос из-за спины Черного Властелина. Но это были не его миньоны, и даже не импы из прислуги. За спиной властелина болтался лишь черный, как бездна, меч, чуть шире, но короче, чем Эндурас, с более толстой и грубой рукоятью, покрытой густой коричневой шерстью. Он весь сочился какой-то грубой первобытной мощью. Звали черный меч Чорный Мечь.
   Воспользовавшись заминкой, Снежана стремительно сделала грациозный перекат и обеими руками выхватила из ножен своего верного Эндураса, затем прочитала заклинание, чтобы активировать в нем повышенную скорость. Однако, ее верный белый друг, обычно бодрый и решительный, выглядел каким-то обескураженным и не начал яростно махать на противника.
   Черный Властелин Лорд Бедормот к тому моменту уже успел обнажить свой внушительный черный меч.
   Эндурас вкрадчиво кашлянул и громко прошептал Снежане на ухо:
   — Я сегоодня не в настроении. У меня головаа боолит. Давай в другой раз.
   Он попытался было шмыгнуть обратно в ножны, но крепкие руки Снежаны удержали его на месте.
   — Ну же! Убивай ее! — крикнул Лорд, но его черный товарищ нарочно описал дугу в трех метрах над головой Снежаны. Он тоже явно был не в настроении драться.
   — Проклятая железяка! — возопил Лорд! Почему ты не хочешь заколоть эту дерзкую девчонку!
   — Я могу случайно задееть ее меч, у него выскочит камушек из рукоятки, и он перестанет быть тааким симпаатичным… — ответил Чорный Мечь.
   Воспользовавшись моментом, Снежана попыталась в изящном развороте в воздухе поразить Лорда, но Эндурас лишь вяло чиркнул его по бороде, срезав прядь волос.
   Чорный Мечь задорно хихикнул. Эндурас кашлянул и снова заговорил:
   — Постой, Снежаан! Я боюсь его поцарапать… ну, его меч… я ведь самый твердый на свете, а он такой черненький… чумазенький… миииленький… с такими волосиками на рукояяяточке…

   — Мы не хотим драааться! — хором сказали мечи — мы решили, что будем друуужить…
   Снежана и Лорд Бедормот, не сговариваясь, побросали мечи на землю, крест-накрест, выломали по большой рогатине, но могучие удары их были безрезультатны… картон крошился и падал на землю…
   Они ломали еще и еще, и вновь сходились в яростной схватке, но удары либо сыпались мимо цели, либо не приносили поединщикам ничего, кроме конфуза. Мечи будто бы и не замечали завязавшуюся битву Добра и Зла. Соперникам ничего не осталось, как перейти к близкому контакту.

***

   Прошло три часа…

   Мечи ворковали в уголке, у кустов. Эндурас непрерывно читал черному мечу сонеты собственного сочинения, Чорный Мечь ласково шевелил шерсткой на рукоятке, щекоча стразики на ножнах Эндураса.
   Царила полная идиллия, даже притаившийся за кустом рояль забыл на время свой мерзкий нрав и начал тихонько наигрывать нечто лирическое.
   Уютно трещал сложенный из кусочков картона костер…
   Утомленные трехчасовой борьбой соперники передыхали и зализывали раны.
   Снежана латала бретельку бронелифчика и заклеивала прорехи на колготах.
   Лорд потирал пробитую шпилькой щеку и выплевывал куски изрядно прореженной бороды…
   Приложившись к стремительно пустеющей фляге, он вымолвил немного потеплевшим голосом:
   — Что, бла'ародная, не задалась у нас сегодня встреча? Может, слышь, магией покидаемся? Ты как, в файерболлах сильна?
   — Ага, щазз! Будто сам не знаешь, что у аффтара нашего заказ на мечи без боевой магии. Новаторы-хреноваторы! Вот он нам покидается! Терпеть не могу, когда меня по живому правят. Или в Recycle Bin захотел?
   — Ну, сталбыть, перемирие — пока эти двое там не уймутся, раньше-то их, поди, все равно не растащишь. Да-а-а, это что ж получается, нам-то с тобой драться больше и не с руки, опять та ж конфузия выйдет.
   Снежана лишь фыркнула, да дёрнула плечиком, отчего бронелифчик, и без того висящий на одной бретельке, опасно перекосился.
   — Но ты, бла'ародная, ты там того, не особо зверствуй-то, если кого из миньонов моих встретишь. Мы ж, понимаешь, это… Как бы хищники, санитары природы. А вы на нас все — злодеи, ишь! Обидно даже. Ну а хоть и злодеи. А куда без злодея? Жирком зарастете, выродитесь и ага…
   — Чиво?! — ехидно начала Снежана, но неожиданно для себя сбилась на искреннее возмущение. — А кто мирных жителей тиранит? Малых детушек кто сиротит?
   — Э! Ты, девка, это не это! Не надо. Нешто ж мы без мозгов, али экономики не знаем, свою собственную кормовую базу подрывать? Нет, ну там одного-другого, для острастки. Так это ж понимать надо, какой я без этого злодей! Но чтоб всех, да без разбору… Напраслину возводишь!
   — Кто?! Я? — героиня героически попыталась вернуться к каноническому ехидству.
   — Да ладно уж тебе. Сейчас-то чего прикидываться, аффтар наш все равно спит, можно в кои-то веки и начистоту поговорить. Что мы без вас, что вы без нас — никому мы поодиночке не нужны, и дела до нас таких никому никакого нет. Значит, с утра разойдемся в разные стороны, да так и будем всю жизнь друг дружку гонять: то мы ваших, то вы наших. Да и ладно. Оно дело привычное.
   — Эх. Хоть ты и злыдень, а дело говоришь. Но запомни. Вот про это вот, что здесь сейчас творится, про этих двоих, тьфу, сказать стыдно — если хоть кому! хоть словом! хоть взглядом! хоть во сне проговоришься — убью! Из-под земли достану, на аффтара не посмотрю, ни на издателя, всю серию им запорю, сама в Recycle Bin пойду — но и ты у меня жить не будешь!
   — Ты чего! Чего ты? Раскипятилась. Серию она им запорет. Мне-то, думаешь, легче? Как я про такое людЯм скажу? А нелюдЯм? Кто меня после этого за злодея почитать станет? Смех один, а не злодей, да стыдоба беспросветная. Чтоб мне филантропом стать, если кому проговорюсь!
   — Слово?
   — Слово!
   — И я тоже — слово!
   Вот так, впервые в этом Мире, и случилось, что непримиримые прежде враги, полномочные представители Добра и Зла, сошлись посреди поляны и с чувством пожали друг другу руки.
   И в этот момент из темноты раздался ликующий фальцет: — Ах, как это прекрасно! В мире должны побеждать Любовь и Крепкая Мужская Дружба! Всегда! Всегда! Прааавда, милый?

***

   — Кааазел! — внезапно поляну огласил звонкий удар. Это Бедормот, забыв, кто перед ним находится, попытался дружески обнять Снежану и случайно задел ладонью левую грудь.
   Рояль в кустах триумфально гремел, отстукивая такт крышкой.
   Снежана, пробормотав сквозь зубы "… эти мужланы неисправимы…", повалила Бедормота на догорающие уголья и принялась дубасить кольчужной перчаткой по мордасам.
   — Скаажите пожалуйста! — съехидничал Чорный Мечь, — Будто у этих самок не то же самое на уме.
   Бедормот только и охал, пытаясь окровавленным ртом напомнить о сепаратном мире.
   — Ой, смотри, а теперь он оседлал ее! — воскликнул Эндурас. — Какие они забавные, эти люди. И таакие гибкие!
   Лорд все же умудрился оставшимся зубом перекусить Снежане вторую бретельку, и пока она ловила стремительно ускользающий бронелифчик, повалил ее на землю и попытался обездвижить. Но Снежана вывернулась и влепила ему свой коронный сдвоенный удар шпильками между глаз.
   Бедормот охнул и, теряя сознание, испустил удушливый смрад. Снежана повалилась на землю, и их обоих накрыло оторвавшейся от плеча Лорда черной походной нутрией… и оба исчезли в неведомом другом измерении.

   Разбросанный костер окончательно погас.
   Из тьмы доносилось мощное воркование мечей.
Tags: прода, хиханьки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments